Если у вас двое или больше детей, вы точно рисовали романтичную картинку: ваши дети через всю жизнь проносят крепкую дружбу и поддержку, всегда плечо к плечу. Но взрослая жизнь показывает, что далеко не всегда это случается. Анна Покровская, детский психолог, на встрече с родителями в Secret Place Kukushka, рассказала, как же воплотить такую романтику в свою жизнь и какие ошибки чаще всего совершают родители на этом пути.

Анна Покровская: «Привязанность между детьми – родительская работа»

Представьте картинку: рождественская встреча, загородный дом, все украшено фонариками, наряженная красивая елка, вокруг весело бегают дети. Кто-то дергает гирлянду… и елка со звоном игрушек падает. Одна группка детей убегает сразу. Тут забегают взрослые, и пока они отходят от шока, убегает еще группка детей. Но кто-то не убежал, а пошаркивая ножкой и потупив виноватый взгляд в пол, стоит у развалины. Кто и когда убежал, а кто остался?

Первыми убегают старшие дети в семье. С них всегда спрос, они привыкли быстро скрываться с места событий.

Вторыми убежали младшие братья и сестры, потому что просто отзеркалили поведение старших деток, к которым привязаны: те убежали – и мне надо бежать.

Остались у елки единственные дети в семье. Они привыкли, что если в доме разбивается ваза, не на кого вину спихнуть. У них нет стратегии спихнуть на кого-то, они привыкли принимать все на себя.

Эти механизмы, заложенные в детстве нашей позицией в семье, переходят в жизнь. Для обозначения детей одних родителей, то есть братьев или сестер, используют термин «сиблинги» (от англ. siblings). И дальше часто будем использовать его, чтобы не обозначать каждый раз пол детей.

Наша сиблинг-позиция влияет на тип личности, на формирование нашего «Я», которое мы несем через всю жизнь. Вы старший, младший или единственный ребенок в семье? Задумайтесь о своей сиблинг- позиции.

 

Когда в семье рождается первенец, у него есть свое «Я». Если визуализировать картинку, он будто сидит на троне. С появлением второго ребенка это «Я» видоизменяется. Оно понимает, что больше не будет единственным, не будет так, как прежде, родители больше не будут принадлежать только ему одному, и это ему не подвластно. Дети могут радоваться появлению брата или сестры, но одновременно они проживают процесс «детронизации». И это процесс ранимый, он ранит и тревожит старших детей. Они сразу становятся взрослее, ответственные и самостоятельней, как характеризуют их родители. Но их потребность в ресурсе в виде мамы и папы не уменьшается.

Младшие дети приходят в мир зная, что они точно не единственные. Они всегда окружены вниманием, о них всегда позаботятся, им всегда откликаются, а потому они более застенчивы. Они более сговорчивые и приспособляемы, потому что таков их жизненный опыт с рождения. Возможно, они даже более эмпатичные. Им сложнее, потому что они привыкли, что кто-то точно сделает лучше, чем они, потому они часто даже не пробуют делать. Таков их опыт.

Единственные дети в семье ответственные, организованные, социально зрелые. Для них не проблема подойти к учителю или спросить дорогу. При этом дети из семей с братьями и сестрами эмоционально более устойчивы, потому что у них есть огромный опыт проживания абсолютно разных эмоций, принятия разных людей и разных стратегий поведения. У них просто богатый опыт и понимание, что люди разные.

Но что ребенку нужно? Выжить. А все, что для этого нужно, это надежный взрослый рядом. Потому взрослому важнее всего сохранить контакт, заботу и привязанность с ребенком.

Почему это важно? Потому что только привязанность помогает развиваться мозгу ребенка. До 7 лет у детей развит только «эмоциональный мозг». Как говорит Гордон Ньюфелд: «Дети живут эмоциональным мозгом, родителям нужно помогать им проживать сложные эмоции. Неокортекс – думающий центр, в котором «смешиваются» эмоции. Например: «Люблю брата, но злюсь, когда он портит мои вещи». Нам важно помочь детям создать «чащу для смешивания разных эмоций».

В период до 7 лет дети шаг за шагом через отношения со своим взрослым напитываются привязанностью, закладывают прочный фундамент на всю жизнь. И если все проходит гладко, ребенок легче адаптируется ко всему в новом «взрослом» мире.

Как формируется привязанность?

Анна Покровская в своих размышлениях опирается на систему Гордона Ньюфелда и его теорию привязанности.

Анна Покровская: «Привязанность между детьми – родительская работа»

1. Тактильные ощущения. Закладываются в первый год жизни. Когда ребенок дает запрос, проявляя тревогу, а мы берем его на руки. Через ощущения ребенок нас видит и слышит, а мозг говорит: «Мы ок, нас любят, мы в безопасности». Мозгу спокойно, есть привязанность. Когда спящего ребенка перекладываем в кроватку, он просыпается, потому что мозг его говорит: «Нас не держат на руках, тревога!!!».

По этой же причине, если происходят довербальные травмы в случае резкого разрыва привязанности, например, мама попала в больницу, привязанность возвращают (в любом возрасте) через работу с телом. Потому что когда-то ребенок знал все про привязанность именно через тактильные ощущение.

2. Похожесть. Формируется на втором году жизни. Если я похож со своим близким человеком, я к нему привязан». Ребенку надо знать, что он похож с мамой и папой, он постоянно говорит: «Как мама», «Как папа» или другой взрослый, к которому он привязан. Я похож, значит, все безопасно.

3. Чувство принадлежности. Формируется в 3-4 года. Ощущение привязанности дает понимание своей общины, своего племени. Дети изучают свой круг за кругом родителей. Их мозг говорит: «Это твой круг людей, к которому ты принадлежишь». Потому дети говорят: «Папина бабушка подарила грузовик», «Наша семья», «У нас есть своя группа».

До трех лет детей интересуют только «свои» взрослые. Потребности в социализации, а значит в сепарации от взрослых, еще нет. Наоборот. Ребенок занят изучением своих близких.

4. Значимость. Формируется в 5 лет. Мозг ребенка в тревоге, если не слышит о своей значимости. Нужно по-настоящему восхищаться достижениями ребенка: «Это ты сделал?! Какой невероятный рисунок!». Удовлетворение потребности быть значимым для нас – «своих» взрослых ребенка – залог не только привязанности, но и здоровой самооценки в будущем.

5. Любовь. К 6 годам, когда привязанность развивалась шаг за шагом, описанными выше, мы получаем сердце ребенка. Девочки хотят жениться на папах, мальчики говорят мамам: «Ты моя любимая». Мозг снимает защитные механизмы, дети готовы к социализации и отпускают нас, своих взрослых. Их мозг напитался нашими отношениями, нервная система готова без компенсации развиваться и идти дальше.

6. Принадлежность и привязанность. Если все этапы пройдены, то вы приходите к доверию в отношениях. Когда ребенок делится с вами секретами. Когда он чувствует нарушение отношений с вами, если о чем-то не расскажет. Когда перед сном в спокойной обстановке после возращения от бабушки ребенок говорит на ушко: «Мама, ты говорила, что можно съесть только две конфеты. Но бабушка дала пять, и я съел». Если это есть – бинго!

Это – идеальная картинка формирования вертикальной привязанности, то есть когда соблюдается иерархия «заботливый взрослый – маленький ребенок». Что же происходит, если в какой-то из этих периодов появляется второй ребенок? У старшего ребенка появляется новый вид привязанности – горизонтальная. И это абсолютно другой вид привязанности, ведь это точно близкий человек, но не заботливый взрослый. В этой привязанности участвуют равноправные люди.

Что лежит в основе привязанности между детьми и как ее настроить?

Две стратегии в отношениях ребенок-ребенок

В вертикальной привязанности ребенок знает: «Мой взрослый удовлетворит мою потребность». Взрослые –  это про удовлетворение жизненных потребностей ребенка.

Что происходит в контакте с детьми? Как правило, они делят какой-то один ресурс – игрушки, комнату, маму и папу. И все, что они могут, кооперироваться – поделить игрушки, объединить ресурсы и играть вместе. Или конкурировать, если кому-то одному достается ресурс, а второму нет.

Все, что требуется от детей, кооперироваться и физически не ранить другого ребенка во время борьбы. Задача взрослого – увидеть моменты, где мы можем создать кооперацию между детьми и создать их. Ведь главный ресурс для детей в виде маминой и папиной любви всего один.

Частые ошибки родителей в отношениях с сиблингами

  1. Ожидают, что старший может заботиться о младшем. Больше всего проблем возникает именно из-за этого ожидания. О детях заботятся взрослые, а дети о детях – нет. Давайте не требовать от старших невозможного.
  2. Ожидают, что старший будет любить младшего. Но мы же выбираем себе мужей сами, а дети братьев и сестер – нет. С появлением младшего в семье старшие дети находятся в тревоге, потому что чувствуют наши ожидания «это ж твой брат/сестра, ты должен любить его/ее», а не могут их оправдать. Такие ожидания очень ранят старшего ребенка.
  3. Сепарируют детей. Старшие детки часто учат плохому младших, с нашей родительской точки зрения. Просто потому что старшие развиваются, а младшие повторяют. И когда родитель с неодобрением говорит: «Старший научил плохому младшего» – родители сепарируют детей, выводят их на линию конфликта. Радуйтесь, когда дети кооперируются и что-то делают вместе – это самое главное, что дети пронесут через всю жизнь.
  4. Сравнивают детей. Дети разные, как и все люди. Мы чаще можем найти схожесть с людьми из других городов, чем между членами одной семьи, правда? Не сравнивайте.
  5. Что происходит с нашим лицом, когда старший ребенок хочет что-то сказать, а вдруг заплакал младший? Чаще всего мы думаем: «Почему проснулась?!», что на лице написано, шикаем «Подожди!» на старшего и тянемся к плачущему ребенку. У детей очень сильно развита эмоциональная фотографическая память, они фиксируют именно наше выражение лица. И эта эмоциональная картинка остается у них перед глазами как образ мамы. Так как мы выглядим в описанной ситуации? А как мы выглядим, когда заглядываем в кроватку к маленькому ребенку?

Анна Покровская: «Привязанность между детьми – родительская работа»

Что делать родителям, чтобы наладить горизонтальную привязанность между детьми:

1. Уяснить: у каждого есть свои сильные и слабые стороны.

Смотреть на ребенка из дефицита и сравнения неполезно. У детей есть право быть непохожими друг на друга. А внимание акцентировать продуктивнее на сильных сторонах.

Есть люди отходчивые, извинились и помирились. Кому-то надо несколько часов, чтоб успокоиться и принять ситуацию. Кто-то хочет одеваться, а кто-то в этом же возрасте – нет. Все ситуация нормальны, потому что все дети разные. И если что-то и волнует, стоит думать об эмоции, которая движет ребенком, и изменять ее, а не поведение.

2. Быть поддержкой, а не третейским судьей.

Что мы делаем, когда слышим плач из соседней комнаты, где игрались дети? Вбегаем, младший плачет, старший стоит как оловянный солдатик на допросе: «Что случилось?». Жалеем младшего, а старший в тревоге ожидает последствий: «Это не я, это он сам». Ребенок считывает по нам обвинения. А мы и правда, не разобравшись в ситуации, обвиняем старших, потому что они «старше и умнее». Нарушаем привязанность и между взрослым и ребенком, и между детьми.

Если мы внедрены в конфликт и ищем виноватых – мы подпитываем конфликт между детьми, сепарируем их. Зачем им дальше быть вместе?

До 6-7 лет, как говорит Ньюфелд, дети живут эмоциональным мозгом. Неокортекс, думающий мозг, включается к 7 годам. Нам нужно успокаивать эмоциональный мозг через тактильные ощущения, объятия, спокойный голос. Не вовлекаться в ситуацию эмоционально, чтобы не подогревать ее. И не устраивать разбор в моменте, потому что все участники находятся в тревоге и мозг только компенсирует эту ситуацию. Говорить бесполезно.

Как же действовать? Пожалеть того, кто ранен. Второго спросить  «Ты сейчас как?» и тоже пожалеть. Вы представляете, как ему страшно-то? Переключаем, вовлекаем в другую игру, успокаиваемся все. А уже за ужином, перед сном или в другой спокойный момент, в доверительной обстановке говорим всем участникам конфликта: «Сегодня была такая-то ситуация. Расскажите, что произошло?». Как правило, в конфликте каждый видит ситуацию по-своему. Важно выслушать всех и сделать адекватный вывод.

Нужно поддерживать в детях благие намерения: «Я знаю, что ты злишься на то, что брат сломал твой замок. Но я также знаю, что ты не хочешь, чтобы ему было больно». Так мы смешиваем чувства, ребенок будет способен действовать не эмоционально, а задуматься и остановиться.

Так мы сохраняем привязанность, дети готовы поделиться своей правдой, признаться. А если ребенку влетает за правду (как правило, если мы разбираем ситуацию в эмоциях), мы учим его врать.

Но не путаем конфликт с потребностью разрядить напряжение. Когда ребенок приходит с улицы или из школы, и начинает крушить все, задевая и младшего брата. Это – не желание конфликта, ребенок сепарирован, у него накопилось эмоциональное напряжение за пределами дома, и надо дать ему выход. Потому дети плачут после детсада, хотя там идеально вели себя. Просто дома безопасно и здесь можно слить эмоции. Это надо делать. И научите безопасно «разряжаться».

3. Кооперировать вместо сепарировать.

Когда дети хоть что-то делают вместе – есть кооперация – все хорошо.

Мы можем формировать привязанность между детьми, используя ощущения – давать больше контактировать, и детям, и всей семье. Отличная игра: папа хлеб, мама масло, кто-то сыр – включает ощущение привязанности у всех членов семьи.

Использовать «сватовство». Через ощущения «Как ты его держишь классно!». Через похожесть: «Ты был таким же маленьким и так же кушал». Через значимость: «Посмотри, он за тобой повторяет!». Так мы формируем привязанность между детьми. Сватовство направлено на старшего, потому что он больше сепарирован, тревожен и мы успокаиваем его мозг эмоциональный, напитываем отношениями.

4. Играть.

Лучший инструмент для решения всех проблемных вопросов с детьми, выявлениях их эмоций, выуживания слез тщетности – в игре. Потому что игра – это понарошку, здесь безопасно чувствовать. Нужно играть с детьми вплоть до подросткового возраста, потому что игра целительна. Она восстанавливает мозг. Если наблюдаете у ребенка какие-то тревожные симптомы, фрустрацию или еще что-то, играйте и сможете выявить.

Бывает, старшие дети опускаются в развитии до младших: «Покорми меня», «Одень меня». Это – запрос ребенка на любовь: «Как я могу убедить мозг ребенка, что он любим?».

Но вполне нормально, что дети то кооперируются, то конфликтуют. Эти две стратегии сиблинги проносят через всю жизнь.

Привязанность между детьми – родительская работа. Если вам важно, чтоб во взрослой жизни дети могли друг на друга положиться, стоит хорошо ее выполнять. Напитывайте детей отношениями, формируйте привязанность, чтобы у них были мягкие сердца. Это помогает легче адаптироваться по жизни.

Анна Покровская: «Привязанность между детьми – родительская работа»

Псевдоблизнецы

Если возрастная разница между детьми меньше двух лет, они считаются псевдоблизнецами, или эмоциональными близнецами.

Чем меньше разница между детьми, тем острее конкуренция. Их мозг очень сильно дергает: «Мама одна, ресурс один». У них стирается грань «старший» и «младший». Но иерархию, то есть более широкие права старшего ребенка, надо поддержать родителям: «Есть правила. Он старше – ему можно. А тебе пора спать».

Позиция старшей сестры – заботлива, ответственна по жизни, будет спасать, помогать, отдавать много энергии. Ее мозг впитывает: «От меня много чего зависит». Формируется много инстинкта про заботу и опеку из детской карты мира. Старшие сестры – это про заботу. Те, кто рос со старшей сестрой – феминные личности – умеют формировать привязанность, строить отношения, приспособляемы ко всему. И знают, что о них позаботятся.

Старшие братья – маскулинная личность. Они идейные, умеют рисковать: «А как я могу сейчас почувствовать себя взрослым, сподвигнуть младшего к чему-то?». Огромное стремление к лидерству по жизни. Старшие браться воспринимаются как авторитеты. Девочка, растущая со страшим братом, становится маскулинной. Это женщины, уверенные в себе, со здоровой агрессией и умением постоять за себя.

Самые сложные отношения сиблингов – это между двумя мальчиками. Потому что про постоянную конкуренцию, как между самцами. Очень сложно взывать к эмпатии, сочувствию. Потому родителям надо быть острожными и внимательными.

Мы – взрослые – не всесильны. Не можем видеть всего. Но мы точно можем быть более чувствительными. Чтобы детям было легче принимать других детей в своей жизни.

Анна Покровская: «Привязанность между детьми – родительская работа»