Data?1534188268

Евгений Лапин, cооснователь альтернативной школы "Освітній центр "Життя", отвечает на вопросы «Освіта Нова» о буллинге

Из-за чего возникает травля и буллинг в школе?

Травля, где бы то ни было – в школе, во дворе, в рабочем коллективе, в информационном пространстве – это модель поведения, которая удовлетворяет потребность в канализации накапливающейся фрустрации как отдельных людей, так и социума в целом.

Можно по-разному описывать, как срабатывает эта модель. Каждое описание позволяет вскрыть лишь несколько ее аспектов. Для меня, например, важно, что агрессия появляется вследствие систематического неудовлетворения потребностей, недостижения поставленных целей, отказа от самореализации, комплекса социального «невлияния». Собственно, это состояние и называется фрустрацией.

Что бы человек ни делал, ничто не приводит к результату, ничто не дает удовлетворения его потребностей (речь идет о потребностях, связанных с социумом), ничто не позволяет ему самореализовываться. И поэтому он отказывается даже от попыток что-то изменить. Это феномен так называемой «выученной беспомощности», впервые описанный американским психологом Мартином Селигманом в 1967 году.

Но оказывается, существует такая активность, которая создает ощущение влияния, ощущение, что от тебя что-то зависит в окружающем мире. И которая дается легко и каждому – ничего нового, а разрушение чего бы то ни было. Любое разрушение. Деструкция в любой форме. Начиная с разрушения домика из песка, заканчивая военными действиями.

И частный случай такой деструкции – причинение боли другому живому существу.

В частности, другому человеку. Ты его ударил и сразу видишь, как ему стало больно. Ты сильный и влиятельный: «Наподдам-ка я ему еще! Чтобы все знали, кто тут все решает!».

Ведь всегда найдется кто-нибудь слабее тебя. Тем более, если с кем-нибудь объединиться. Мы тут на все влияем, и не просто влияем, а предопределяем. И при этом совершенно безопасно для самих себя, ведь мы же сильнее всех! Вот такая странная трансформация естественной потребности быть влияющим в жажду власти над другим человеком.

Показателен еще один аспект этого явления. Те, кто травят, всегда имеют для этого основания, в которые искренне верят в момент травли. Обязательно присутствует образ вины: «А чего он ябедничает?!» «Он думает, очки надел, так самый умный!» «Ты чо, по-русски говорить не умеешь?!» «Ты чо в шляпе?!», «Ты чо без шляпы?!». Сама категория вины, виноватости, которую, понятно, можно «припечатать» кому угодно и за что угодно, содержит в себе необходимость наказания за нее: «Вот мы его и наказываем!».

Надо ли здесь пояснять, что само представление о вине и наказании вытекает из картины мира, где кто-то прав, а кто-то неправ, а кто-то правее всех других. То есть из авторитаризма.

Авторитаризм общества, если апеллировать к спиральной динамике, это так называемый «красный» тип мышления и соответствующий ему тип человеческой организованности, что усугубляется войной. Помимо других страшных последствий, война дает право считать человека настолько неправым и/или виноватым, что разрешает убить его…

Теперь к вопросу: «Откуда это в наших детях?». Именно из того, что у нас с вами сейчас в обществе. Кризис, коррупция, безденежье, продажность судей, и наконец, война. И мы, которые ищем виноватых, а найдя их, начинаем их клеймить, читайте, травить. Виноватыми становятся вся и все – и власть, и дворник, и соседи, и американцы, и русский язык, и муж/жена, и теща/свекровь, список может быть продолжен… и главное, дети!

Вот это все и составляет почву, на которой впоследствии вырастет травля одних детей другими. А когда они вырастут, и травля одних взрослых другими.

Есть два института, которые способны и призваны защитить детей от этого – Семья и Школа. Проблема только в том, что Школа нам досталась в наследство от тоталитарного общества, и в ней ничего в этом смысле не меняется больше ста лет. А семья в первую очередь сформирована той же самой Школой. Поэтому оба института заражены этой болезнью.

Совершенно безобидное утверждение учителя, что «я старше, у меня больше опыта, поэтому мне лучше знать», в нынешнем мире уже проявление авторитаризма, так же, как и «Единица за поведение! Чтоб без родителей в школу не приходил!», «Семнадцать ошибок на одной странице! Тебе не стыдно?!».

Сама по себе идея, до сих пор живущая  в  нашем оществ, что есть только два педагогических инструмента – кнут и пряник, –апофеоз авторитаризма!

Вроде бы всем понятно, что имеем дело с атавизмом. Но эта система не просто бытует в современной школе, она продолжает закладывать фундамент авторитарного мышления в головах наших детей! Вот вам и основания для буллинга, то есть травли.

Ребенок, как никто другой, быстро считывает и усваивает эту модель поведения.

Чтобы этого не происходило, нужно, во-первых, всем взрослым, которые имеют непосредственное отношение к детям, избавиться от авторитаризма в себе и в отношениях между собой. А вследствие этого и в отношениях с детьми.

А во-вторых, сформировать привычку появившиеся проблемы обсуждать: между собой, с детьми, поощрять обсуждение между детьми. Создавать рефлексию.

В этом смысле хорошо бы каждому такому взрослому, как учителям, так и родителям, пройти тренинг по НеНасильственному Общению Маршала Розенберга. Или другой подобный.

Несколько подробнее я описал возможные способы упреждения и «лечения» подобных феноменов в статье «Що в консерваторії потрібно підправити».

Что должна в таких ситуациях делать школа? Что вы, как основатель школы, сделали бы, случись подобное у ваших учеников?

Прежде всего избавиться от авторитаризма в отношениях внутри педколлектива, а также между педколлективом и детьми. Я прекрасно понимаю, что это, пожалуй, сделать сложнее всего. Но без этого буллинг может быть пресечен, но никак не вылечен.

Если подобное уже случилось, первый шаг – говорить об этом, открыто обсуждать. Говорить со всеми вместе, и с каждым по отдельности. С жертвами, с преследователями, со свидетелями и соучастниками, с родителями, с учителями.

Принципиально важно не говорить с позиции «кто виноват». Иначе получится буллинг второго уровня – пришел более сильный и начал травить тех, кто перед этим сам травил. Как раз главная задача такой медиации – это выведение разговора за рамки представлений о вине и наказании. Понятно, что это не снимает ни с кого уголовной и/или административной ответственности, если таковая возникла.

Что должны делать родители и в каком возрасте, чтобы предупредить жестокость своего ребенка и в отношении своего ребенка?

Избавляться от авторитаризма. Желательно еще до рождения ребенка. Как можно раньше уменьшать свое участие в решении ребенком своих жизненных задач. Много общаться с ребенком. Постоянно что-то с ним обсуждать. Не осуждать его никогда! Вместо этого помогать ему осознать, где он, возможно, совершил ошибку.

Общество, как правило, оценивает жестокость тех, кто бьет, а того, кто бьет, считают жертвой. Есть ли другая сторона медали, которую не замечают в этих ситуациях, а должны были бы?

Общество – главный источник буллинга. И дело не в лицемерии общества, а в его неспособности осознать, что когда оно, всегда с опозданием, поспевает к месту происшествия и наказывает того, кто травил, бил, обижал, тем самым оно лишь укореняет буллинг.

Конечно же, травля одних другими (буллинг) – это болезнь. И пострадавшими здесь являются все причастные – и жертвы, и те, кто травит, и пассивные свидетели. И лечить нужно всех. Начиная с себя. С тех, кто поддерживает в среде, где живут эти дети, отношения насилия, осуждения, травли, и просто авторитаризма.

Наверное, это главный мой месседж – когда вы осуждаете кого-то, вы удобряете почву для буллинга!